?

Log in

No account? Create an account

Previous Entry | Next Entry


В 2015—2016 годах в Украине активно вербовали людей для работы наркокурьерами в России. В крупных городах висели объявления «Нужен пеший курьер, зарплата от пяти тысяч гривен в неделю». Те, кто уезжали по этим объявлениям в РФ, уже на месте узнавали, что им нужно делать «закладки».

Как правило, через несколько недель их задерживали по подозрению в распространении наркотиков. За три года три тысячи украинских граждан получили сроки от шести до 19 лет в России, десятая часть вернулась отбывать наказание в Украину. Государство признало их жертвами торговли людьми, но правового механизма освобождения из тюрем не создало. Корреспондентка theБабеля Рита Дудина поговорила с родственниками и адвокатами потерпевших — она рассказывает, как их вытаскивают из тюрем и почему большинство из них продолжают сидеть.

В 2015 году 33-летнему Евгению Оноприенко из Черкасс нужно было отдавать кредиторам 100 тысяч гривен. Он открывал магазин игрушек, но бизнес оказался неприбыльным и прогорел. Родители посоветовали ехать на работу в Польшу. Евгений нашел там знакомых и скоро должен был уезжать, но увидел в маршрутке объявление о курьерской работе с зарплатой 8 500 гривен в неделю. «По телефону его уговаривали, что таких денег он больше не заработает, мол, на эту работу уже выстроилась очередь», — рассказывает мать Евгения Екатерина Оноприенко.

Евгению пообещали работу курьером в интернет-магазине одежды. «Менеджер» встретился с ним в Черкассах, сфотографировал его и все страницы в паспорте. Для работы сразу выдали телефон — уже позже выяснилось, что в нем были программы для прослушки и отслеживания владельца. Будущие работодатели купили Оноприенко билет в Москву и дали денег на первое время. Из Москвы Евгения распределили в Калугу. Там ему сказали оформить банковскую карту на свое имя и скинули 20 тысяч рублей, чтобы снять жилье.

Первым заданием стала поездка за посылкой в Москву — без уточнений, что в ней хранится. Ее нужно было забрать не в почтовом отделении, а из-под трансформаторной будки. Тогда Евгений понял, что ввязался во что-то незаконное. Он не нашел коробку, и руководители стали угрожать убийством, в том числе его родных. Евгений остался в Москве и искал коробку всю ночь — нашел ее возле гаражей, в ней лежали зеленый пакетированный чай и упаковка с белым порошком — спайсом

Синтетический наркотик, курительная смесь на основе трав. С 2015 года запрещен в Российской Федерации.
. Евгений позвонил руководителям и отказался работать. Сначала ему снова угрожали расправой с семьей, но потом сказали, что достаточно просто поработать две недели, пока на его место не найдут другого человека. Оноприенко после этого написал матери: «Если я пропаду, не переживай, перееду работать в другой город». Екатерина все еще знала только то, что сын работает в интернет-магазине одежды.

Через две недели Евгений никуда не ушел — он продолжал раскладывать закладки, пока его не задержали спустя месяц работы в Калуге. Сотрудники Госнаркоконтроля отобрали у него телефон, отвезли в отделение. Там при нем с первого раза ввели правильный пин-код доступа в рабочий мессенджер Евгения. «Этот пин-код — не просто четыре ноля, он сложнее. А они его сразу знали, — говорит Екатерина. — Сказали сыну, что «указание повязать» пришло еще 28 декабря, но решили не портить ему Новый год». Евгению выдали шаблон документа о признании своей вины со всеми деталями сценария курьерской работы и сказали подписывать, пригрозив двадцатилетним сроком заключения.

В Украине Оноприенко полтора месяца считали пропавшим без вести, а потом Екатерине из России позвонила девушка, переспросила имя сына и сказала: «Он просил передать, что жив, но попал в СИЗО. Возможно, из-за наркотиков». Екатерина позвонила в СИЗО, ей подтвердили, что сын там. На следующий день она полетела в Калугу. На свидании сын рассказал, как попал туда, и попросил поднимать вопрос на государственном уровне. Екатерина признает, что у сына была возможность сбежать — но он все же остался. Говорит, что боялся угроз.

Калужский суд признал Евгения виновным — и приговорил к семи годами лишения свободы в Калужской колонии по статье 228 УК РФ

Незаконное приобретение, хранение, перевозка, изготовление, переработка наркотических средств, психотропных веществ или их аналогов, а также незаконное приобретение, хранение, перевозка растений, содержащих наркотические средства. Минимальный срок лишения свободы по этой статье — три года, максимальный — 15.
. Там он отсидел три года — в начале этого года его перевели досиживать срок в Черкасской колонии. Поскольку он просидел в российском СИЗО девять месяцев, по «закону Савченко»
Закон  «О внесении изменения в Уголовный кодекс Украины относительно усовершенствования порядка зачисления судом срока предварительного заключения в срок наказания» говорит, что день, который заключенный провел в СИЗО во время досудебного расследования, считается за два. Таким образом, если человек пробыл в СИЗО год, ему засчитают в срок заключения два года. Этот законопроект подала Надежда Савченко сразу после возвращения в Украину.
их удвоили и засчитали в срок. Перевод в Украину очень затягивали: украинское Министерство юстиции занималось этим два года. В России Екатерине говорили, что виновата украинская сторона — например, справку о гражданстве Евгения в Минюст России передавали три месяца.

Из-за Евгения Оноприенко Нацполиция открыла криминальное производство. По нему за три года нашлись 363 потерпевших, во многом благодаря общественной организации, которую основали родственники украинских заключенных. Юрист Дмитрий Мазурок из Харьковской правозащитной группы, которая помогает потерпевшим, говорит, что по такой схеме «попали» около трех тысяч украинцев. Адвокат потерпевших Вита Мусатенко вспоминает, что впервые гражданина Украины арестовали и осудили в РФ за распространение наркотиков по похожей схеме в 2014 году. Его родители обращались в полицию, но безрезультатно.

Украинские полицейские предложили Екатерине искать других осужденных, чтобы «делом занялись в Киеве». Первых таких родственников она нашла в калужском СИЗО: «Перед встречей с сыном я спросила, ждет ли кто с Украины. Ответила женщина из Новой Каховки. Сын по 228-й? Говорит, да». Такие же заключенные из Киева, Днепродзержинска и Кривого Рога сидели в камере с Евгением.

В 2015—2016 годах схема работала в почти всех крупных украинских городах. Происходило все примерно так: человек видел объявление о курьерской вакансии с высокой зарплатой в метро, маршрутке, газете или на сайте. После разговора по телефону встречался с работодателями в своем городе, отдавал им свои паспортные данные. Потом он получал телефон и билет в Россию в один конец. По приезду ему давали задания в мессенджерах, и если отказывался, то начинались угрозы — например, могли заставить отрабатывать потраченные на переезд деньги. На курьера давили еще и тем, что в чужой стране ему никто не поможет. Могли забрать документы или напомнить прошлые проблемы с правоохранительными органами. Тех, кто решал бежать, иногда арестовывали в течение часа-двух после телефонных разговоров о побеге, а иногда снимали с поезда Москва — Киев. При этом человек мог пробыть в России восемь часов и не сделать ни одной доставки.

«Те, кто беседовал с будущими курьерами [в Украине], перепроверяли данные о них по базам полиции. В материалах дела есть детальная инструкция о том, как курьеру вести себя при задержании. В ней слишком много подробностей, например, о слежке за доставщиками или о том, как вышки мониторят телефонную связь. Такое может знать только сотрудник полиции. Я считаю, что без МВД эту схему провернуть невозможно», — отмечает Вита Мусатенко.

«Начальник СИЗО говорил, что наркодилеры сами сдают таких, как мой сын, — вспоминает Екатерина Оноприенко. — Я обращалась и в ФСБ, и в российскую Генпрокуратуру, просила остановить это со своей стороны. Везде отфутболивали, как и в украинских органах». Официальных доказательств сотрудничества полиции обеих стран с наркобизнесом нет.

Первого декабря 2016 года полицейские арестовали в Днепре четверых людей по подозрению в вербовке — троих украинцев и одного гражданина Молдовы. Следователи выяснили, что в команде работали юристы, сотрудники по подбору персонала, полиграфолог, IT-специалисты, рекламный менеджер и охранная служба. Один из подозреваемых сразу начал сотрудничать со следствием и признал свою вину. В июне 2017 года дело передали в Соломенский суд, но он уже больше двух лет только продлевает обвиняемым арест. До сих пор следствие не установило других подозреваемых в этом деле. В августе 2019 года главного обвиняемого выпустили под домашний арест, а пятого сентября — еще двоих. Адвокат обвиняемых Роман Гайдай говорит, что дело разваливается — например, нет никаких доказательств, что четвертый подозреваемый знаком с остальными тремя. Его визави Вита Мусатенко уверяет, что сторона обвиняемых постоянно срывает заседания, а суд это не пресекает.

Украина признала, что 363 попавших наркокурьерами в Россию стали жертвами торговли людьми. Но РФ не подписывала Конвенцию о противодействии торговле людьми, которая разрешила бы отпустить на свободу Евгения и остальных пострадавших «наркокурьеров» вместо назначения им срока на родине. Поэтому справку Екатерины о том, что ее сын — жертва, даже не стали рассматривать. Россия также не перенаправляет осужденных в украинские колонии, если на родине дают меньший тюремный срок.

В законе Украины «О противодействии торговле людьми» нет положения о том, что жертву можно освободить от уголовного наказания. Часть заключенных переводят досиживать в Украине, но здесь к ним относятся как к обычным осужденным. За все это время освободили только двоих, один из них — 37-летний Александр Дячков. Он провел в российской колонии три с половиной года, еще год — в украинской. В июле этого года Дячкова выпустили условно-досрочно.

В 2018 году депутат Надежда Савченко, которая была еще и депутатом ПАРЕ, договорилась о приеме в ассамблее для активистов. Украинские сотрудницы ассамблеи познакомили матерей с европарламентарием из Лондона, который занимается вопросом тоговли людьми. Екатерина Оноприенко утверждает, что после этого ПАРЕ начала давить на Украину. Тогда же появилась рабочая группа из представителей СБУ, Генпрокуратуры и Нацполиции. Ее создавали еще в 2016 году, но она быстро распалась. Харьковская правозащитная группа помогает потерпевшим найти адвоката, еще одна их цель — образовать суды в Украине по прецеденту Евгения Оноприенко.

На родине Екатерина Оноприенко встречалась с президентами Порошенко и Зеленским, и оба соглашались помогать. «Помилование — самый простой способ освободить парней. Но мы пробуем делать это через амнистию, условно-досрочное освобождение и дополнение закона», — говорит Оноприенко. Она добавляет, что в команде Зеленского ей пообещали заняться этим вопросом более тщательно.

Евгению Оноприенко разрешают жить в поселении без колючей проволоки, работать на некоторых предприятиях и приезжать на день к родственникам. Пока он работает в колонии сапожником и парикмахером и получает за это 500 гривен в месяц. В апреле 2019 года Вита Мусатенко увидела в киевском метро и маршрутке знакомые объявления. «После моего заявления в полицию объявления сняли по всему городу», — говорит она.



Наркокурьеры по принуждению

«Приглашаются на работу! Для доставки негабаритного товара! Можно без опыта работы! Уверенный пользователь техники на базе Android или iOS. Заработная плата до 5000 грн в неделю! »- еще примерно полтора года назад эту рекламу можно было найти в газетах, на досках объявлений и в общественном транспорте. За решеткой в ​​России находится более 2 тыс. украинцев, привлеченных к торговле наркотиками. Сейчас 200 из них признаны в Украине потерпевшими, поскольку их задействовали в такой «работе» принудительно.

Работодатели обещали потенциальным курьерам командировки и немалые деньги за доставку, например, бытовой химии, лекарств или похожего по габаритам товара. Когда же соискатели звонили по указанным в объявлениях номерам, иногда оказывалось, что вакансий в Украине уже нет. Но такие же есть в России. И на те следовало быстро соглашаться, потому что их якобы могли закрыть. Ведь желающих хватало. Однако был нюанс: работу предлагали или анонимные компании, или сомнительные ООО, которые не значились в Едином государственном реестре. А одним из условий собеседований, как впоследствии расскажут следователи, была фотография с собственным паспортом. Или вообще на фоне своего жилища.

Позже поверх таких объявлений начали появляться надписи маркерами «наркотики» или наклейки с аналогичным текстом. Оказалось, что под яркими картинками и обещаниями большого заработка скрываются вербовщики наркокурьеров, которые к тому же занимаются переправкой украинцев за границу. Правозащитники забили тревогу. В октябре 2016-го во время пресс-конференции они заявили: по неофициальным данным, жертвами этой схемы по вербовке людей могли стать более 2 тыс. украинских граждан. Часть из них на тот момент уже были осужден по ст. 228 УК РФ — незаконный оборот наркотиков.

Алгоритм привлечения украинцев к наркотрафику был таков: человеку назначали встречу, на которой выдавали смартфон, билет и карманные деньги. Уже в России он узнавал, в каком регионе придется работать и снимать жилье. Личного контакта с работодателями эти лица обычно не имели. Впоследствии курьеры понимали, что они занимаются развозкой наркотиков. Часть привлеченных к наркотрафику пыталась отказаться от такой «работы», однако тщетно: к ним применяли принуждение, угрозы «дружественных визитов» к месту проживания семьи и тому подобное.

Если же человек пытался убежать или передать родственникам информацию о ситуации, его задерживали полицейские, а впоследствии судили по упомянутой выше ст. 228. Согласно российскому законодательству максимальный срок, предусмотренный за незаконный оборот наркотических веществ — 15 лет. Правозащитники отмечали, что в свое время аналогичная схема привлечения граждан к наркотрафику работала в Молдове, однако ее довольно быстро закрыли.

ПЕРЕД УКРАИНСКИМИ ПРАВООХРАНИТЕЛЯМИ ВСТАЛИ МИНИМУМ ДВЕ ЗАДАЧИ: ВЫТАЩИТЬ ЖЕРТВ ТОРГОВЛИ ЛЮДЬМИ, ПРИВЛЕЧЕННЫХ К НАРКОТРАФИКУ, ИЗ РОССИЙСКИХ ТЮРЕМ; И ДОКАЗАТЬ, КТО ИЗ ОСУЖДЕННЫХ ЯВЛЯЕТСЯ ЖЕРТВОЙ, А КТО НЕТ

Украинские правоохранители активно взялись за это дело в конце 2016-го. Уже в декабре временно исполняющий обязанности председателя Нацполиции Вадим Троян во время пресс-конференции заявил о разоблачении международной группировки, которая занималась вербовкой украинцеы. Он также добавил, что по этим эпизодам зафиксировали более 400 обращений граждан и по состоянию на декабрь прошлого года доказали 25 случаев вербовки. Однако, как прогнозировал глава Нацполиции, их должно было стать больше. На той же пресс-конференции советник министра внутренних дел Арсена Авакова Антон Геращенко сообщил о задержании в Днепре четырех человек, причастных к вербовке.

Впоследствии удалось установить, что трое из них граждане Украины, еще один — Молдовы. Все имеют регистрацию в Киеве или Киевской области. В июне этого года начальник департамента по борьбе с торговлей людьми Нацполиции Артем Крищенко сообщил, что в так называемом деле наркокурьеров признаны потерпевшими 200 украинцев. По его словам, эти люди либо уже осуждены, или арестованы российской правоохранительной системой.

Примерно в этот момент в Соломенском районном суде начались подготовительные заседания по четырем задержанным организаторам схемы. А перед украинскими правоохранителями встали минимум две задачи: вытащить жертв торговли людьми, привлеченных к наркотрафику, из российских тюрем; и доказать, кто из осужденных является жертвой, а кто нет. Ведь говорить, что все украинцы, которые попали в тюрьмы России по ст. 228 УК РФ, жертвы торговли людьми, не совсем правильно.

Вполне вероятно, что часть «работала» добровольно. И в то же время есть те, кого принуждали к такой работе. Ехать за границу курьерами по доставке «негабаритного товара», который оказывался наркотическими веществами, людей побудило тяжелое материальное положение. Как рассказали правозащитники, у кого-то серьезно болели родственники и нужны были немалые деньги на лечение, кто-то имел большие кредиты и пр. Жертвами становились в основном мужчины. Также можно предположить, что часть таких «нанятых» курьеров вернулась в Украину, однако не спешит рассказывать о своем опыте подработок, опасаясь привлечения к ответственности. Как рассказали правозащитники, также есть единичные случаи удачных побегов, однако эти люди избегают публичности.

Если же говорить о возвращении других пострадавших, то действенного механизма их освобождения нет. Теоретически это могло бы происходить через помилование. Однако такой инструмент может применяться только персонально. То есть каждому пострадавшему надо обращаться к российским властям, если он надеется на освобождение. В случае перевода пострадавших в украинские тюрьмы им все равно придется досиживать свои сроки, но уже за украинской решеткой. Если же Украина будет выпускать их, скажем, по условно-досрочному освобождению, то это ставит под вопрос возвращения других соотечественников. В частности, политических заключенных. Выходом могут быть международные законы, однако и здесь есть проблема.

«Россия не является участником конвенции Совета Европы «О мерах по противодействию торговле людьми», в отличие от Украины. В документе есть ст. 26 утверждающая: если лицо, втянуто в криминальную деятельность, является жертвой торговли людьми, то в случае задержания его можно освободить от ответственности. Потому что он жертва. У нас уже есть такой прецедент. В свое время в Бразилии задержали украинсца с партией наркотиков. Схема курьерства была подобна схемы с Россией. В Украине мужчину признали жертвой торговли людьми: Минсоцполитики как исполнитель госпрограммы по противодействию этому явлению дало ему соответствующий статус. Адвокат передал в бразильский суд необходимые документы — и с человека сняли ответственность, он вернулся в Украину. Но Россия не Бразилия, здесь так не получится», — рассказывает Мария Томак, координатор медийной инициативы за права человека.

По ее данным, пострадавшие пытались обращаться к российской правоохранительной системе и суды, объясняя, что были привлечены к наркобизнесу силой. Однако никакой реакции не было.

«В России нет ни одного уголовного производства по этим обращениям. В суды пытались передавать соответствующие документы о признании людей пострадавшими, однако их игнорировали. Кажется, российская правоохранительная система не заинтересована в поиске организаторов. Ведь аресты низового звена повышают статистику и показывают красивые цифры борьбы с наркотиками», — убеждена Томак.

Она добавляет: «Еще одна проблема, которая возникла в связи с принудительным привлечением украинцев к наркоторговле, — дополнительные статьи, которые пытаются инкриминировать пострадавшим от торговли людьми. А именно ст. 210 УК РФ — организация преступного сообщества». Впрочем, замечает правозащитница, часто аргументация российской прокуратуры довольно слабая и не выдерживает критики.

В Украине тем временем есть два производства, связанные с принудительным привлечением людей к торговле наркотиками. Одно из них объединено из трех дел — два вели в Днепре и одно в Киеве — до сих пор расследуется. По нему проходят ориентировочно 200 пострадавших от торговли людьми украинцев, а говорить о сроках, в которые это дело окажется в суде, рано. В то же время на столе перед служителями Фемиды появилось второе производство, меньшее по объему. Оно касается упомянутых выше четырех организаторов-вербовщиков, трое из которых сейчас находятся в СИЗО, еще один — под домашним арестом.

Фигурируют ли эти люди в большем производстве, пока не известно. Кроме того, в меньшем деле есть только 14 пострадавших. Казалось бы, несмотря на резонанс, Соломенский райсуд Киева до сих пор не начал рассмотрение по существу, процесс буксует на стадии подготовительных заседаний, а судьи собираются примерно раз в месяц-полтора. Едва ли не единственным вопросом, который удается решить в зале суда, является определение мер.

Фактически за два месяца работы суд так и не приблизился к совещательной комнате, чтобы выяснить: переходить к сути дела или же возвращать обвинительный акт правоохранителям. Ожидаемо, такой судебный процесс дает основания для беспокойства. Скажем, не так давно адвокаты подозреваемых в вербовке наркокурьеров требовали перевести одно из заседаний в закрытый режим.

Мотивация была простая: в каком-то из ходатайств якобы медицинская тайна одного из подозреваемых. Суд удовлетворил такую ​​просьбу частично, постановив закрыть заседание для общественности лишь в части объявления той самой медицинской тайны. Но защита на этом не остановилась. В свое время адвокаты подозреваемых просили суд вывести из зала журналистов с телекамерой, поскольку они якобы провоцировали их подзащитных. Такие действия могут свидетельствовать о попытках перевести процесс в непубличную плоскость, закрыв суд от общества. Или продолжт адвокаты эту линию или же сдвинется дело с мертвой точки, станет понятно примерно через месяц: 18 сентября в Соломенском райсуде должно состояться очередное заседание.

Автор: Станислав Козлюк, ТИЖДЕНЬ








Posts from This Journal by “Наркотрафик” Tag

Buy for 50 tokens
"Современные государства активно пользуются тем, что создают виртуальные экраны между реальной действительностью и гражданами. Граждане лицезреют экраны, думая, что перед ними действительность... ... Человек не может быть свидетелем всех событий. Большая часть информации приходит к нему…

Latest Month

October 2019
S M T W T F S
  12345
6789101112
13141516171819
20212223242526
2728293031  

Tags

Powered by LiveJournal.com
Designed by Paulina Bozek