?

Log in

No account? Create an account

Previous Entry | Next Entry


Это самые страшные люди в ЦАХАЛе: офицеры извещений о гибели, "модиа-нифгаим". Их должность даже не произносят вслух, чтобы не навлечь беду. Говорят: "стук в дверь" - и все понимают, о чем речь. Эти люди никогда не звонят, только стучат. Приходят вчетвером: три офицера и врач. Это резервисты, которые добровольно согласились выполнять страшные обязанности. Они живут с постоянно включенным телефоном. В любое время дня и ночи им могут позвонить, назвать адрес и кодовый номер одного из 4 извещений: убит, тяжело ранен, попал в плен, пропал без вести.

Для первых фраз извещения есть стандарт: само сообщение и описание дальнейших действий, потом приходится поступать по обстановке. Поэтому сюда берут самых умных, эмоционально устойчивых, хладнокровных и в то же время сердечных людей. Возраст - старше 30 лет, большинство - мужчины. Вот несколько их историй.

"Если к дому военнослужащего приближаются трое военных и человек в штатском, то израильтяне все понимают без слов. Однажды мы подошли к двери, а оттуда крик: "Уходите, твари, ненавижу! Не открою! Идите к ХАМАСу стучитесь!"
А другой раз из-за закрытой двери раздался тихий женский голос: "Постойте там 10 минут, а я тут посижу, ладно? Пусть он еще 10 минут будет живой". Так мы и стояли у закрытой двери, пока она не собралась с силами".

"Нам дали адрес, но предупредили: хозяйка пошла за платьем, придется подождать в машине. Подъезжая, мы увидели молодую женщину. Она шла домой, в руках несла свадебное платье. Она улыбалась, и мы посидели в машине еще, чтобы подарить ей десять последних минут безмятежности".

"Во время "Нерушимой скалы" приходилось несколько раз ездить в аэропорт и передавать извещение там: лето, люди возвращались из отпусков... Одни родители вылетели из Америки, когда сын еще был жив, а по прилету у трапа ждали мы. И вот мы стоим, молчаливые офицеры в армейской форме, а пассажиры спускаются и по их взглядам сразу видно, кто израильтянин, а кто турист. Наши сразу бледнеют".

"Когда меня брали на эту должность, то предупредили: у тебя нет права выйти из себя. Твои слова, твое лицо эти семьи запомнят до гробовой доски. Ты уже их забудешь, а они будут помнить... Я забуду? Я уже десять лет выполняю эту работу и помню до мельчайших подробностей каждую улицу, каждый дом и каждого человека, который открыл дверь на стук".

А самым страшным был случай, когда о гибели сына пришлось сообщать самой начальнице отдела извещений, полковнику Варде Померанц. Она открыла дверь на стук, увидела офицеров и только спросила: "Даниэль? Прошу, ни слова больше" - знала текст похоронного сообщения наизусть...


Вести Израиль Vesty Israel

Публикуя пост о "вестниках гибели", мы не предполагали, что они окажутся среди наших читателей. Женя Берн (Беренштейн) во время службы в армии оказалась в отделе связи между солдатами и родителями.

"В нашу обязанность входило и самое страшное: известить семью, если солдат погиб или ранен. Мы, рядовые, сами в группы вестников не входили, но собирали всех, кто должен донести извещение - офицеров, врача, психолога.

Они проходили спецподготовку, а мне выпало оказаться в группе неожиданно, - написала нам Женя. - Помню то утро, как сейчас. Суббота. Выходной. В такой день можно ходить по штабу в свободной одежде, болтать, пить кофе.
Вдруг раздался звонок:
- Примите сообщение о раненом. Имя: Игорь Кульчитский, адрес...
- О, господи, русский, - подумала я. Это был первый "русский" за время моей службы.
Через 12 минут команда вестников была в штабе. Майор просмотрел данные солдата и сказал:
- Надевай форму. Поедешь с нами. Они недавно в стране, боюсь, не говорят на иврите.

Мы сели в такси и поехали к дому. По уставу вестники едут на спецтакси, военные машины использовать запрещено. По дороге офицер проинструктировал меня, чтобы я говорила только когда он попросит.

Мы подъехали к дому. Я знала, что очень важно не перепутать адрес. Убедившись, что мы на правильном месте, начали выходить из машины. Пока шли к подъезду, из дома стали выходить соседи. Они увидели нас из окон и сразу поняли, в чем дело.

- К кому вы идете? - с болью спросил один.
Мы не ответили. Поднялись на второй этаж, постучали в дверь. Открыл отец Игоря. Бедный, он жил в Израиле только два года и не знал, что означает неурочный визит военных. Он широко улыбнулся и распахнул дверь:
- Вы командиры Игоря? Приехали познакомиться?
Майор велел мне спросить по-русски, есть ли еще кто-то в доме. Отец ответил: бабушка.

Я попросила всех собраться в гостиной. Отец вывел старушку. Она тоже ничего не понимала, и ее руки дрожали от волнения. Когда все сели, офицер произнес на иврите:
- Ваш сын ранен, он жив и сейчас на операционном столе. - Сделал паузу и добавил: - Он ранен тяжело. Он в критическом состоянии. Мы отвезем вас в больницу.
Отец солдата ничего не понял, а бабушка переспросила: "Что? Что с Игорьком?"
Майор попросил меня перевести. Отец стал плакать. Бабушка умоляюще подняла на меня глаза: "Деточка, что ты сказала? Я не расслышала".
Офицер сказал мне на иврите: "Подойди к ней и объясни еще раз".
Я не очень знала, как это сделать. И поступила, как подсказало сердце: я подошла, опустилась на одно колено, взяла старушку за руку и сказала: "Ваш внук ранен, но он жив". У меня не хватило духу сказать, что Игорь в критическом состоянии.

- А где мама Игоря? - спросил офицер.
- Она сегодня работает.
- Переведи отцу: мы возьмем его и поедем вместе к жене, а двое офицеров и врач останутся с бабушкой.

Мы сели в машину и вдруг я вижу: мы едем в наш штаб. "Ты не поверишь, - тихо сказал мне офицер. - Его мама работает в архитектурном офисе этажом ниже". - "Боже, кто это?". - "Нина". - "Не может быть! Мы знакомы, она всегда здоровается со мной".

Когда мы постучались в офис, нам открыл сам главный архитектор. Он страшно побледнел, потому что знал, чем мы занимаемся. На звуки в коридор вышла Нина. Она ничего не поняла: почему мы все тут, зачем приехал муж. Нина знала иврит, но была в таком состоянии, что не смогла понять слова офицера. Мне опять пришлось перевести. Она начала страшно рыдать. Вслед за ней дико зарыдал и отец. Я впервые видела, чтобы мужчина так плакал. По моему лицу тоже заструились слезы.
- Выпей воды, - сказал офицер, - ты все сделала правильно, а сейчас поедешь с нами в больницу. Садись рядом с родителями.

Всю дорогу я сидела рядом с Ниной. Она крепко держалась за мою руку, а я повторяла: "Он жив, Ниночка, он жив". В конце пути я и сама верила, что Игорь обязательно выживет.

Через месяц я встретила Нину около нашего здания. Я замерла, боясь услышать плохую новость.
- Женечка, Игорь выжил. Он десять дней был в коме, а потом пришел в себя, всех узнал. Врачи говорят, что скоро он начнет вставать.
Она крепко обняла меня и мы обе заплакали.

Двадцать лет прошло с тех пор, я уже сама мама, у меня 16-летний сын. А день тот и сегодня стоит перед глазами".

\На снимке: Женя Беренштейн (Jeny Bern) во время службы в армии


Вести Израиль Vesty Israel
Buy for 50 tokens
"Современные государства активно пользуются тем, что создают виртуальные экраны между реальной действительностью и гражданами. Граждане лицезреют экраны, думая, что перед ними действительность... ... Человек не может быть свидетелем всех событий. Большая часть информации приходит к нему…

Comments

( 2 comments — Leave a comment )
margamaster
May. 14th, 2018 07:32 pm (UTC)
Вот у меня по прочтении этой статьи возникает вопрос к эмигрировавшим из Союза с детьми евреям: господа, какого такого вы из благополучных обстоятельств выехали в страну, в которой всеобщая воинская обязанность для всех, и непрерывно идут боевые действия? Кто вам так промыл мозги, что вы поменяли нормальную жизнь на вероятность смертельного исхода для ваших детей?? Шлимазлы, одно слово.
specnazspn
May. 14th, 2018 08:24 pm (UTC)
Вы ожидаете в этом блоге получить ответы на свои вопросы?
( 2 comments — Leave a comment )

Latest Month

September 2019
S M T W T F S
1234567
891011121314
15161718192021
22232425262728
2930     

Tags

Page Summary

Powered by LiveJournal.com
Designed by Paulina Bozek